...Вовик проснулся крайне не в духе, да ещё и на полчаса раньше будильника. Он долго ворочался в постели и что-то тихо бурчал под нос. Потом сел на кровати и, сощурившись, начал вглядываться в темноту. Дома мирно тикали часы, а за окном глухо выла метель. Несколько минут Владимир сидел неподвижно, а потом вдруг громко и чётко выпалил слегка хриплым спросонья голосом: — Яна, Яна... Обезьяна, блин! И — оп, оп! — пробил «двоечку» по смятой подушке. После этого Вовик горестно вздохнул, слез с кровати, выключил будильник и начал одеваться. День не задался с самого начала. ••• ...После урока Вовик поспешил в столовую и, чуть подумав, взял двойную порция лапшевника с «комплиментом от повара» — ещё половиной лапшевника. Урок был сумбурным и неприятным: ученики (которых в классе было всего три) категорически не понимали, как умение быстро и безошибочно работать с дискетами поможет им «пасьвиць скотину». А Владимир, если быть совсем честным, и сам этого не мог объяснить. Сначала Вовик жевал медленно и задумчиво, порой забывая положить в рот новый кусочек лакомства и работая челюстями вхолостую. Но, спустя пару минут этого действа, учитель информатики вдруг выпрямился, округлил глаза и звонко хлопнул себя ладонью по лбу, чем изрядно напугал сидящую поодаль преподавательницу математики — тихую старушку, страдающую ранней степенью склероза. После этого из старенького кожаного портфеля на стол была извлечена засаленная прозрачная папка с жёлтым корешком, на которой маркером кривым почерком были выведены два слова на букву Ч — одно длиннее, второе короче. Больше разобрать ничего было решительно нельзя. Владимир быстро пролистал папку до последних листов, приговаривая «Ага, десятое, одиннадцатое, так... Да... Вот, вчерашнее» и погрузился в чтение, усердно водя пальцем по испещрённой мелкими буквами в серых рамочках странице, изредка закидывая в рот очередную порцию лапшевника. Иногда Владимир одобрительно кивал, бормотал «от оно как» или начинал обрывистый диалог с невидимым собеседником: — ...ружьё, ну выдумали, хулиганы!.. Ого как, коричневое... Чего только не бывает!.. Вскоре Вовик закрыл папочку, одобрительно, почти нежно прошептал: «Па-а-а-адлы...» и поднялся из-за стола. ••• ...Вовик лежал в кровати и смотрел в потолок. Сон никак не шёл. Вовик успел уже внимательно посмотреть на все стены, пол, дверь, окно — и, наконец, сосредоточился на потолке. Однако это тоже не помогло, и учитель информатики, вздохнув, сел. Вставив ноги в старые потёртые тапки-медведи, Владимир неспешно потопал к шкафу, где хранил накопленные годами бобины. Он выудил с нижней полки особенно неприметную коробочку и открыл её. Внутри, впрочем, бобины не было. Коробка была полна пожелтевшими фотографиями молоденькой черноволосой девушки с задорными глазами и лёгким тёмным пушком над верхней губой, явно распечатанными когда-то давно на школьном принтере. Вовик быстренько пробежал пальцами по фотографиям, выбрал одну, где девушка сидела на пассажирском сидении авто, и положил коробочку на её законное место. После этого учитель информатики протопал назад к кровати, посмотрел по сторонам, будто преступник, который вот-вот совершит что-то нехорошее, и быстрым движением спрятал фото под подушку. Владимир лёг в постель и ещё раз глубоко вздохнул. Через пару минут он уже спал, тихонько похрапывая в такт тиканью часов. За окном снова занималась метель. Во дворе жалобно завыли гуси...