- Привет, орлы! И снова в эфире... - Павлуша, массаж! Павлуша, массаж! Павлуша, массаж! - Да шо эт за хуйня?! Заткнись! Заткнись, сука! - Паша вяло затопал немощными ногами, злобно скривив лицо. - Это пиздец! Давай, Макс, заново! Дубль двадцать пять!.. Едуш нажал на кнопку. - Здорово, орлы! И снова в эфире импровизационно-ностальхическая... - Мам, понос! Мам, понос! Мам, понос! - Да еб твою мать! Мать твою еб, сука! Пидорас! - Паша вытащил картридж из приставки и запустил его в птичью клетку. Картридж ударился о холодильник и разлетелся на куски, обдав Едуша градом осколков в лицо. Едуш не шелохнулся. - Макс, заткни его! Макс вытянул руку в направлении клетки, и клетка сплющилась. Из неё послышалось паническое щебетание. - Ахха, будешь знать, сука! - Паша довольно потер руки. - Дубль двадцать шесть! Поехали, Макс! - ... - Привет, орлы! И снова в эфире импровизационно-развлекательно-ностальхическо-... - Пенсия пришла! Пенсия пришла! Пенсия пришла! - Сука такая! Пизда тебе! М-а-а-акс, подай его сюда! - Паша кричал и вертелся на стуле от ярости. Схватив клетку обеими руками, он стал трясти её так, что несчастная птица билась о стенки: - Не надо! Об этом! Ховорить! Не надо! Об этом! Ховорить! - Сука! Сууука! - Паша бросил клетку на пол и стянул штаны. Струя поноса ударила в попугая. - Макс, в окно! Быстро, блять! Макс схватил мокрую клетку и вышвырнул её в открытое окно. Послышался собачий лай и старушачие вопли: "Ой, хосподи помилуй, летит! Ай, боже милостивый, бегут!..". - И окно закрой! Сука такая! Я ховорил! Ховорил шо не надо ховорить! Ховорил не надо ховорить шо не надо ховорить! Сука! Это пиздец, Макс! Пиздец! И вот в таких условиях приходится работать! - Павлуш, я дома! - раздался из прихожей голос Ларисы, сопровождаемый шелестом пакетов. - Мать, попухай сдох опять! - Ой, спаси хосподи, Павлуш! Пятый за месяц ведь! Что же это такое за напасть? - Собаки съели опять - Паша подкатился к пакетам и вывалил их содержимое на пол. - Вооо, шикарно, все мне! - подхватив с пола упаковку чипсов, Паша поехал обратно на кухню. - Хосподи, горе-то какое! Кошмар! Не знаю уже, что и делать с этими псами! Завтра опять в администрацию пойду. А ты, Пашенька, не переживай, завтра папа тебе нового купит! - Айм э соул мэн, ты-ры-ты-ты... - напевал Паша себе под нос, нажимая на кнопки. Лариса прошла на кухню и открыла один из ящиков стола. Там пестрым ковром лежали фигурки маленьких попугайчиков. Выбрав одну, Лариса прикрепила её на холодильник рядом с десятью другими. Перекрестившись, она молча встала у окна, размышляя о скоротечности жизни. Идиллию нарушил звон ключа в замке. В квартиру ворвался Владимир: - Лариса, блять! Лариса, блять! Я иду, блять! С завода, блять! Думаю, щас приду, блять! С попугаем поговорю, блять! Иду, блять! Вижу клетка, блять! Наша, блять, клетка, блять! В поносе, блять! В поносе, Лариса, блять! И собаки вокруг, блять! Лариса, блять! Он ведь мне как брат, блять! Я его Гришей звал, блять, Лариса! Бухал с ним, блять! Он ведь единственный, блять! Единственный в этом доме поносном, блять! Кто меня понимал, Лариса, блять! В поносе лежит, блять! Сука, блять! Инвалид ебаный, сука, блять! Убью, блять!!! Лариса кинулась в прихожую, загородив собой проход: - Не пущу, Володь, не пущу! Мальчонку бить не пущу! И так горе у него! Вон страдает сидит! Нет, Володь, не пущу! Паша услышал крики и обернулся: - О-о-о, папик пришел! Пап, смотри, у меня уже третий уров... - Паша замолк, прерванный кирзовым сапогом, прилетевшим ему в лицо. Он выронил джойстик и мягко сполз со стула. На полу растекалась лужа поноса. На происходящее молча и не моргая взирал Едуш, блестя осколками картриджа на лице. Начинался обычный вечер в семье Гриневых.